Невроз. Виды, лечение, симптомы, причины.

«Невроз» — слово, знакомое многим современным людям. Его можно услышать в разных ситуациях и совершенно по разным поводам. Что же такое невроз с точки зрения психотерапии и медицины?

В настоящее время существуют многочисленные определения и подходы к пониманию проблемы неврозов. Врачи, психологи и психотерапевты смотрят на причины возникновения, проявления и лечение неврозов по-разному. Более того, внутри каждой из этих профессий и представляемых ими наук существуют разные, а порой и диаметрально противоположные точки зрения. Вот такая вавилонская башня получается.

И это, как ни странно, хорошо, так как невроз и жизнь человека в обществе, особенно современном, вещи взаимосвязанные. Было бы грустно иметь «одно единственно правильное» мнение как о человеке и его жизни, так и о неврозах, поэтому можно обнаружить целую палитру теоретических воззрений и практических подходов. В этой статье, после некоторого общего введения, я хочу изложить моё личное профессиональное понимание неврозов, причин их возникновения, подходов к лечению и психотерапии. Так как в своей психотерапевтической практике я опираюсь, в основном, на гештальт-подход, то во многом оно будет пересекаться с пониманием неврозов в гештальт-терапии.

Итак, с медицинской точки зрения, неврозы – это собирательное название для группы функциональных психогенных обратимых расстройств, имеющих тенденцию к затяжному течению. Ключевые в этом определении три слова: психогенные, функциональные и обратимые, то есть эти расстройства обусловлены психологическими причинами (психогенные); проявляются нарушением функций различных органов и систем организма, но при этом нет каких либо патологических изменений в самих органах и системах (функциональные); и, при определённых условиях, эти состоянии полностью исчезают (обратимые). Впервые термин «невроз» был введен ещё в 1776 году шотландским врачом Уильямом Кулленом, соответственно, исследование и лечение неврозов изначально было делом сугубо медицинским.

Какой-то единой медицинской классификации неврозов нет. Поэтому, я просто кратко опишу несколько основных, по моему мнению, видов невротических расстройств:

• Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) или невроз навязчивых состояний. Характеризуется развитием навязчивых, все время повторяющихся мыслей (обсессии), воспоминаний; тревогой, возникающей за этими мыслями; часто повторяемыми, стереотипными движеними и действими, для устранения тревоги (компульсии), а также разнообразными патологическими страхами (фобиями). Например, навязчивое мытьё рук. У человека появляется страх, что его руки загрязнены, содержат на себе огромное количество бактерий. Контакт с «грязными» предметами вызывает тревогу и, как следствие, навязчивые мысли. Чтобы избавиться от этих мыслей, человек начинает часто мыть руки. Это успокаивает его на какое-то время, но потом тревога возникает снова и, чтобы справиться с ней, он снова идет мыть руки. Несмотря на то, что больной понимает бессмысленность этих действий, бороться с ними усилиями воли невозможно.

• Тревожные расстройства. Это группа состояний, в которых на первое место выходят эмоциональные и/или телесные проявления тревоги. Сюда можно отнести и собственно тревожные расстройства, и паническое расстройство(панические атаки) и агорафобию – страх открытых пространств, нахождения в толпе, общественных местах, страх передвижения вне дома в одиночестве. Сюда бы я отнёс и то, что неврологи часто называют вегето-сосудистой дистонией (ВСД). Симптомы ВСД, часто являются просто проявлениями тревоги на уровне вегетативной нервной системы. Вообще тревога и дисбаланс вегето-сосудистой системы, в той или иной степени, характерны для любого невроза. Однако ВСД не всегда тождественна неврозу, некоторые виды вегето-сосудистой дистонии имеют под собой чисто неврологические причины.

• Диссоциативные (конверсионные) расстройства. Это состояния, при которых вследствие психологических причин может происходить потеря памяти (амнезия), потеря чувствительности в определённых участках тела, временная потеря зрения или слуха, параличи и некоторые другие состояния. При этих расстройствах даже самое тщательное обследование пациента не может выявить нарушений в органах и тканях организма, которые бы привели к подобным симптомам. А вот взаимосвязь с психологическими факторами зачастую удаётся проследить. Раньше такие состояния называли истерическим неврозом или истерией. С исследования и психотерапевтического лечения истерии начался психоанализ. Очень хорошо и реалистично проявления и психотерапия одного из видов истерического невроза показано в фильме «Опасный метод» (A Dangerous Method), Девида Кроненберга. Фильм основан на реальных событиях. Если вам интересно как и с чего начиналась эра психоанализа, то рекомендую обязательно посмотреть этот фильм.

• Депрессивный невроз или невротическая депрессия. Это депрессия или патологически сниженное настроение, вызванная именно психологическими, а не биологическими причинами. При депрессии стойко снижается настроение, пропадает чувство радости и удовольствия. Появляется ощущение тупика и бессмысленности жизни. Будущее начинает представляться не очень привлекательным. Может нарушиться сон, измениться аппетит, в сторону повышения или наоборот снижения. Подробнее о депрессиях вы можете прочитать здесь.

• Неврастения. Невроз, проявляющийся повышенной раздражительностью, утомляемостью, утратой способности к длительному умственному и физическому напряжению, хронической усталостью, нарушением засыпания по ночам и сонливостью, отсутствием сил в дневное время. Часты жалобы на головную боль, общую слабость, плохую память, неприятные ощущения в различных частях тела. Больные испытывают тяжесть в голове, чувство давления в висках, опоясывающие головные боли («неврастеническая каска»). Сейчас подобные состояния чаще называют синдромом хронической усталости.

Вышеперечисленные виды отражают медицинский подход к описанию и классификации неврозов. В основе этого подхода лежит разделение невротических состояний в зависимости от их проявлений (симптомов и синдромов). С моей точки зрения, такая классификация неврозов не имеет принципиального значения для их лечения и психотерапии. Объясню почему.

На физическом уровне универсальным сигналом неблагополучия в организме является боль или хотя бы некоторое ощущение дискомфорта. Эти сигналы нужны для того, чтобы довести до сознания наличие некоторой проблемы в организме, с которой он (организм) не справляется автоматически, в режиме саморегуляции. Например, у человека появилась зубная боль. С помощью этой боли организм как бы говорит нам: «Есть проблема. Сам я уже не справляюсь. Нужно обратить на это внимание и принять какие-то осознанные меры для разрешения этой проблемной ситуации». Это ощущение боли стимулирует нас предпринять какие-то действия, например, пойти к стоматологу, чтобы вылечить беспокоящий зуб. Хотя боль вещь и неприятная, она имеет в большинстве случаев явное положительное приспособительное значение, побуждая нас к устранению возникшего дисбаланса в организме.

На психологическом уровне подобными сигналами неблагополучия являются тревога и снижение настроения. Оба эти явления присутствуют при любом неврозе, только с разной интенсивностью и соотношением. Таким образом, симптомы невроза как будто говорят человеку: «Эй, обрати внимание на свою жизнь. Требуется осознанное вмешательство». В данном случае, симптомы скорее указывают на наличие проблемы, а не являются самой проблемой. Хотя, иногда кажется наоборот. Если выразить это метафорой, то, допустим, у вас в автомобиле заканчивается бензин, на приборной панели начинает мигать лампочка, сообщающая об этом. Так вот, симптомы невроза – это лампочка, а реальная проблема – это заканчивающийся бензин. Конечно, цвет лампочки, частота её мигания, размер и т.п. могут иметь некоторой смысл, но принципиального значения это не имеет, так как проблема не в датчике, а в том, на что он указывает – малое количество топлива в бензобаке. Варианты проявления неврозов, их симптомы, конечно же, важны, но указывают они на нарушение адаптации, на появление дисбаланса в системе человек-окружающая его среда. И в психотерапии важнее работать именно с нарушением адаптации, а не с симптомами. С тем, что в силу каких-то причин, человек живёт не в ладу с собой, и есть что-то в его образе действий и способах построения взаимоотношений со средой (а среда – это, как правило, другие люди), что мешает ему удовлетворять значимые для него потребности, цели, желания.

Оказавшись в состоянии невроза, человек, в первую очередь, хочет избавиться от беспокоящих его симптомов: тревоги, депрессии, навязчивостей, фобий, панических атак и т.д. И это понятно, ведь именно они приносят наибольший дискомфорт. Часто, указание на проблему путается с самой проблемой. Это похоже на то, как если бы мы вместо того, чтобы ехать на заправку, решили отключить лампочку индикатора наполнения бензобака. Конечно, это может создать иллюзию того, что всё стало хорошо, но лишь на какое-то время. Выключенный индикатор не добавляет бензина. Поэтому, для человека, обратившегося к психотерапевту с желанием освободиться от невроза, важно допустить одну мысль, что симптомы невроза являются лишь следствием некоторого жизненного неблагополучия, несоответствия того, как я живу, моей истинной природе и желаниям. Поиском того, как именно это происходит и как это можно изменить и будут заниматься психотерапевт и клиент в процессе терапии.

Действительно, можно и просто отключить лампочку, т.е. назначить медикаментозные средства. Например, транквилизаторы или антидепрессанты, и тогда симптомы исчезнут или значительно уменьшатся. Но глубинную причину невроза это не решает. Кстати, я не думаю, что назначение фармакологической терапии при неврозе – это какое-то абсолютное зло. Часто так думают некоторые люди, обратившиеся за помощью при неврозе, боясь зависимости и других негативных последствий. Ни того, ни другого не происходит при квалифицированном ведении медикаментозной терапии и соблюдении пациентом режима дозирования. Иногда симптомы настолько сильны, что действительно становятся первоочередной проблемой. Например, зашкаливающая парализующая тревога, глубокая депрессия, очень частые приступы паники. Можно сравнить это с тем, что вместо мигания лампочки на приборной доске, о нехватке бензина нам бы сигнализировали постоянными ударами электрического тока и оглушающим воем сирены. Конечно, при такой силе сигнала, сложно понять, что вообще происходит и куда нужно ехать. Поэтому, такой сигнал сначала лучше отключить (назначить медикаменты), а потом уже искать ближайшую заправку. Мне кажется важным, чтобы при назначении медикаментов присутствовала идея о том, что это просто временная передышка, дающая силы разобраться с создавшейся ситуацией, а не решение проблемы. В идеале назначать медикаменты и заниматься психотерапией должны два разных человека, чтобы не возникло путаницы ролей. Врач – это эксперт, он знает лучше пациента, что и как ему нужно делать, поэтому-то человек к нему и обратился. Психотерапевт же – это сопровождающий в процессе исследования себя, партнёр, который не знает и не решает за другого человека, как ему лучше. Скорее, он (психотерапевт) создаёт условия, чтобы клиент сам мог это для себя решать ясно и осознанно. Однако это идеальные условия и на практике так получается не всегда. Сочетание назначения медикаментов и психотерапии одним специалистом, с моей точки зрения, создаёт некоторые сложности, но не является категорической помехой. Но это уже вопрос профессиональной дискуссии, не предусмотренной объемом и целями данной статьи. Опыт показывает, что в подавляющем большинстве случаев можно обойтись без назначения лекарственных средств!

Может быть и так, что ломается сам датчик, начиная показывать недостаток бензина, независимо от его реального количества в бензобаке. Это когда симптомы не имеют отношения к тому, что реально происходит в жизни человека. Такое, например, происходит при эндогенных депрессиях, возникающих при нарушении баланса некоторых биологически активных веществ в головном мозге. Такая депрессия не отражает жизненной ситуации человека и даже может возникнуть на фоне полного благополучия. Ломается сам датчик, сам инструмент оценки жизненного благополучия – настроение. Внешне это может быть похоже на проявление невроза, также может присутствовать тревожно-депрессивное состояние. Однако причины этого состояния совсем другие. Соответственно, другим будет подход к лечению. Я не буду углубляться здесь в эту тему, просто мне хотелось сказать, что такая возможность существует. Разобраться с этим поможет специалист.

В современной психологии и психотерапии термин «невроз» приобрёл гораздо более широкое значение, чем в медицине. Под неврозом понимают не столько болезнь и какие-то физические симптомы, а нарушение способности творчески взаимодействовать с окружающей действительностью. Это возможность хорошего контакта человека с окружающими его людьми, с обществом, без потери себя, собственной индивидуальности. И это взаимодействие постоянно меняется вместе с изменениями в окружающей среде. Фриц Перлз, основатель гештальт-терапии писал: «Невроз возникает, когда индивид оказывается неспособным изменять свой образ действия и способы взаимодействия со средой. Если индивид привязан к устаревшим способам действия, он теряет способность удовлетворять свои потребности, в том числе социальные. Множество отчужденных, изолированных, ни с кем не связанных людей, которых мы видим вокруг себя, — явное свидетельство того, что такая неспособность легко может возникнуть».

Невроз определяется не наличной неблагоприятной жизненной ситуацией, а нарушением творческой способности к адаптации в изменившихся условиях. Человек может достаточно долгое время жить с устоявшимися, жесткими стереотипами восприятия себя, мира, других людей, со стереотипными способами поведения. Какое-то время они работают более или менее эффективно. И, вдруг, вследствие каких-либо причин, ситуация меняется. Личность попадает в ситуацию, где эти стереотипы перестают «работать», перестают приводить к удовлетворению потребностей. В данном случае, невроз – это состояние, при котором человеку сложно осознать изменение ситуации и измениться самому.

Поэтому, гештальт-терапевты часто говорят, что в психотерапии мы не лечим невроз, не решаем проблему человека, в прямом смысле этого слова, а способствуем развитию творческого приспособления и осознанию старых, стереотипных способов восприятия, мышления и поведения. И тогда человек сам решает проблему, сам находит способы выхода из невроза. Причем, делает это так, как подходит именно ему и соответствует именно его жизненной ситуации. Более того, мы надеемся, что приобретенная гибкость поможет клиенту и в решении дальнейших возможных жизненных затруднений.

Как пример этого, я вспоминаю 2008 год, так называемый кризис. Кому война, а кому мать родна. На приём ко мне стали приходить люди, занимающиеся бизнесом, с тревожно-депрессивными состояниями. Тревога – это реакция на неопределённость ситуации, а ситуация и вправду была неопределённая: стало меньше заказчиков, покупателей, подводят подрядчики, не возвращают долги, нужно платить по собственным кредитам и т.д. Я думаю, многие надолго запомнили этот период. А, самое главное, было совершенно непонятно чем закончится эта ситуация и какие действия предпринять.

На первых консультациях в основном говорили о тревоге и страхе. Страшно потерять бизнес и собственность, деньги. Страшно стать бедным самому и как это скажется на семье. Страшно от бессилия, так как не знаю, что делать дальше. Ситуация изменилась, а что нужно поменять самому неизвестно. И появлялась тревога, бессонница, депрессия – все признаки невроза.

Сначала я задавал себе вопрос: «Я не бизнес-тренер, не финансовый консультант, не экономист. Я специалист в области человеческих взаимоотношений. Чем я могу быть полезен этим людям?». Но вопрос быстро «отпал» сам собой. Некоторые страхи оказались иллюзорными. Прекрасно помню растерянное и удивлённое лицо одного клиента, который говорил, что боится остаться вообще без средств к существованию. Я спросил его, как он представляет себе самый неблагоприятный сценарий развития ситуации. Он стал рассказывать, развивая сюжет личного апокалипсиса, и в какой-то момент остановился и сказал растерянно: «Даже если так, то на скромную жизнь мне хватит лет на тридцать!». Он был удивлён этому «открытию», однако тревога от этого нисколько не уменьшилась. Что говорило о том, что дело вовсе не в страхе потерять деньги. Для некоторых угрозы потери денег и бизнеса были более реальными, однако работали мы не с этим.

Итак, человек оказался в кризисной ситуации пугающей неопределённости. Нет какого-то «правильного» плана действий гарантированно ведущего к успеху. Я думаю, что его вообще нет ни в одной области жизни, просто ситуация кризиса делает это более очевидным. И весь вопрос был в том, как именно человек проживает эту кризисную ситуацию неопределённости, как обеспечивает себе или не обеспечивает поддержку, в чём и ком находит опору, чем себя пугает, или позволяет другим себя запугать. И в этой ситуации становятся более явными трудности во взаимоотношениях с другими людьми. Кто-то боялся, что если произойдёт снижение доходов, то он перестанет быть нужным и любимым для близких. Кризис выявил убеждение, на котором человек долгое время строил отношения с женой и детьми: «Я нужен только если могу обеспечить материально». И страшно было, на самом деле, не потерять деньги («голова на плечах есть, руки ноги есть, как-нибудь что-то заработаю»), а страшно было быть брошенным и отвергнутым. А ещё больно было осознавать, что много лет воспринимал себя как «кошелёк», и, пряча эти мысли от самого себя за внешней бравадой, чувствовал себя даже с близкими людьми никому не нужным и одиноким. Как когда-то, его отец дающий маме и сыну деньги, вместо слов любви и искреннего интереса. И насколько удивительно было осознать, что я не столько нуждаюсь в деньгах и достижениях, сколько в любви и принятии близких. А ещё я сам хочу давать эту любовь. И насколько приятно было обнаружить, что жена и дети в общем-то хотят того же самого, и что угрожающие фантазии по поводу отвержения – это именно фантазии, а не 100% проверенная реальность.

Или, например, одна из клиенток столкнулась с тем, что раньше муж всегда поддерживал её тем, что давал ценные советы по ведению бизнеса (сам являясь талантливым предпринимателям), обеспечивал семье финансовую стабильность, что позволяло ей делать порой рискованные шаги и проекты. На этом во многом держались их отношения и взаимное уважение. И вдруг всё поменялось: семья столкнулась с кризисом в прямом и переносном смысле этого слова. Муж уже не мог дать какой-то дельный совет и поддержать финансово – его собственные проекты были под угрозой. То, что раньше так хорошо объединяло супругов, перестало работать. Быть слабыми, напуганными и растерянными друг перед другом они не привыкли и постепенно стали отдаляться друг от друга. Надо отдать должное этим людям, они смогли столкнуться в себе с тем, чего всегда старались избежать. Со слабостью, растерянностью и беспомощностью, а главное, с чувством стыда, возникающим по этому поводу и страхом презрения. Они смогли пройти через этот нелёгкий период в жизни и терапии. Оказалось, что они вполне могут позволить себе бояться вместе, вместе побыть беспомощными и растерянными и даже испытать благодарность друг к другу за это. Оказалось, что муж может поддерживать супругу не только конкретным делом и советом, а просто находясь рядом. И даже жена может поддержать мужа, а он может осознавать, что нуждается в этой помощи, и принимать её, не считая это унижением. Это, правда, был интересный год.

Чаще при неврозах бывает нарушена способность отделять себя от других людей, когда желания человека не сходятся с желаниями окружающих, способность отстаивать свои границы, быть одному и не зависеть от чужого мнения и т.д. То, что в психологии называется способностью к сепарации и автономии. Но именно в этот кризисный год, я больше работал с другой способностью. Со способностью приближаться к другому человеку, быть вместе, с возможностью видеть в другом именно Другого, а не использовать его функционально, и не становиться функцией самому. Большинство обратившихся тогда людей, и так умели твёрдо и ясно говорить нет, умели настаивать на своём, умели защищать свои границы, не боялись принимать жесткие решения. И пока не произошёл кризис, они могли чувствовать себя вполне защищенными и независимыми, даже не осознавая свою потребность в близости и эмоциональной поддержке со стороны других людей. Более того, я уверен, что многие бы и не обратились к психотерапевту в другое время, посчитав это слабостью.

Говорят, что китайский иероглиф, соответствующий понятию «кризис», имеет два значения: «опасность» и «шанс». Не знаю, правда ли это насчёт иероглифа, но вот про кризис (любой) могу сказать точно: «Да, это шанс измениться».

Вообще, если нарушенных потребностей не много, то можно назвать это психологической проблемой. А если их много или они не удовлетворены хронически, достаточно длительное время, и это привело к функциональным нарушениям в организме – неврозом. Разница только количественная, но не качественная. Поэтому психотерапевтическое «лечение» неврозов, в своей основе принципиально не отличается от психологической работы с людьми, обратившимися с какими-то конкретными жизненными затруднениями, например, семейными проблемами или затруднениями при общении. Просто при неврозе эти затруднения проявляются не в какой-то определённой жизненной сфере, а затрагиваю собой всю личностную организацию человека. В основе таких нарушений практически всегда лежит какая-то психологическая травма, зачастую даже не осознаваемая. Психологическая травма – это не обязательно что-то ужасное, произошедшее с человеком одномоментно. Часто травма – это закрепившаяся приспособительная реакция человека на хронически неблагоприятную ситуацию в прошлом окружении (например, в семье), и неосознанно перенесённая на уже давно изменившуюся ситуацию в настоящем. Но это уже тема для отдельного разговора.

Закончить статью я хочу словами Джозефа Кэмпбелла, исследователя мифологии, вдохновившего когда-то Джорджа Лукаса на создание фильма «Звёздные войны», которые, как мне кажется, могут служить метафорой психотерапии неврозов: «И там, где мы боялись обнаружить нечто отвратительное, мы найдем бога; там, где мы рассчитывали вырваться наружу, мы попадаем в самое сердце своего собственного существования; там, где думали остаться в одиночестве, мы встретимся лицом к лицу со всем миром людей».

Автор статьи: Пугач Николай Владимирович